Меню

  Через несколько шагов после того, как мы вышли из супермаркета, Мичиру тихо вздохнула:
   - Ужас какой-то…
   - Не говори, - мрачно поддержала я. – Сец, как ты себя чувствуешь?
   - Со мной всё в порядке, - отмахнулась она, утирая свободной рукой пот со лба. – Но, по правде говоря, я мечтаю только о том, чтобы поскорей добраться до дома. Нет-нет, Харука, оставь! Я не настолько плохо себя чувствую!
  Я наконец отобрала у неё и пакеты, и сумку. Сумку отдала Мичиру, её можно было повесить на плечо, а пакеты – они были без ручек – оставила себе.
  Тридцать пять по Цельсию, девяносто пять по Фаренгейту, у человека месячные, сама вся чёрная, в смысле брюнетка жгуче некуда… Даже список покупок написали все втроём, так зачем же было тащиться за ними самой, если всё необходимое уже отмечено на бумаге, а читать мы с Мичиру, как-никак, обучены?! Говорили же ей перед выходом, чтобы хоть платком голову прикрыла, нет! И теперь еле идёт. Да ещё нервничает.
   - Харука, ты же не сможешь унести всё это разом! Отдай мне мои вещи!
  Я кое-как перетрамбовала всё барахло, которое несла в руках, высвободила запястье, подошла к Сецуне и специально потрогала её волосы. Горячие, как хибати, и это только у пояса. А что на макушке, страшно представить.
   - Ты видишь, что с тобой творится? Ты бы их подколола хотя бы, что ли!.. Ты ж купила себе наконец заколку!
   - Харука, я всё это уже слышала! – возмущённо оборвала она меня. – И прошу тебя, не начинай заново! Успокойся, пожалуйста. Спасибо тебе, но… Я чувствую себя далеко не так плохо, как тебе кажется, и смогу донести свои покупки до машины сама. Так что отдай мне мои пакеты.
  Она попробовала отобрать свои пожитки, но я отпихнула её локтем. Боюсь, сильнее, чем хотелось, не могла рассчитать силу – руки были слишком заняты. Но Сецуна, тревожащаяся за своё барахло, судя по всему, вообще не ощутила толчка.
   - Иди спокойно, ты кирпичей не покупала!
   - Да, но я покупала продукты! Дай мне хотя бы один пакет, Харука. Дай тот, где зелень!..
   - Уймись! – гавкнула я на неё, потому что терпение понемногу начинало кончаться.
  Сецуна забежала вперёд и полезла мне прямо под ноги, пытаясь отобрать свои несчастные пакеты. Я споткнулась, потому что и так ничего не видела из-за поклажи, поклажа перевесила, и я едва не кувырнулась носом на асфальт. Но, к счастью, удержалась. Вернее, та же Сецуна, вертевшаяся у меня под боком, меня и удержала.
   - Видишь, ты ведь даже не можешь идти! Отдай мне что-нибудь, Харука, не упрямься!
  Я остановилась, чтобы уложить всё, что было в руках, посподручней, и Сецуна, пользуясь тем, что я рассеяла внимание, тут же выхватила у меня несколько пакетов.
   - Дай сюда! – рассердилась я, не успев вовремя остановить её – рук не хватало.
   - Харука, ты надорвёшься! Я сама донесу это до машины, а ты неси то, что осталось у тебя в руках.
   - Это ты надорвёшься! Верни быстро! Тебе вообще надо было дома сидеть!
  Сецуна наконец разозлилась:
   - Мне надоело выслушивать это в который раз, Харука! Со мной всё в полном порядке!
   - Да ты не дойдёшь до стоянки! До неё ещё знаешь сколько пилить?!..
   - Я прекрасно помню, где ты оставила машину! – отрезала Сецуна, как ножом тяпнула. – Я благодарна тебе за заботу, но это тебе, а не мне, станет плохо, если все наши покупки понесёшь ты одна! Я в состоянии донести до машины столько же вещей, сколько несёт Мичиру, и пожалуйста, оставь наконец эту тему!
  Я уже не знала, как с ней быть, она вдруг оказалась ещё упрямей меня. Не стану же я устраивать на улице представление и драться с ней из-за пакетов! Люди и без того уже давно оглядывались на нас, как на уличных артистов. Но ведь с такой ношей и в такой толпе её затолкают как пить дать! Я же не виновата, что, когда мы сюда приехали, обе ближайших к универмагу стоянки были забиты напрочь!..
   - Ну хоть на голову тогда что-нибудь наверти в конце концов! Тебя же солнечный удар хватит!
   - В этом нет необходимости! К тому же у меня ничего для этого нет!
   - Давай мы тебе чепчик купим! – предложила я, развернувшись к ней лицом и стараясь не взорваться от злости. – Мы ещё недалеко отошли, можем вернуться и купить! Знаешь, такой, на тугих завязочках? Его на ребёнка нахлобучивают, затягивают, и он уже его никуда не снимет!..
   - Не говори ерунды! – сердилась Сецуна. – К чему… К чему мне чепчик?!
   - Ты не знаешь, для чего детям чепчики надевают? – издевательски поинтересовалась я, потому что сил было на самом донышке. – Чтобы мозги не изжарились! А с тобой как раз это и происходит! Достань какой-нибудь платок, в конце концов! Вы же кучу барахла накупили как раз на такой сезон! Давай вон туда вон в сторонку отойдём, прикрой голову! Тебе же ещё куда-то сейчас ехать!
   - Прекрати, Харука! Я переменила решение и никуда сегодня не поеду. Так что сейчас ты просто отвезёшь нас всех домой. Волноваться не о чем.
   - Ты испеклась вся!! – рявкнула я, чувствуя, что вот-вот лопну от злости. Как будто не о ней речь!!..
   - Я ещё раз повторяю, что это неважно! Я дойду до машины, а потом будет уже легче.
   - Харука, действительно, - погладила меня по плечу Мичиру. До этого она всё улыбалась, скромно потупив взор, и делала вид, будто незнакома ни с Сецуной, ни со мной. – Жара и на тебя действует угнетающе. Если Сецуна говорит, что всё в порядке, значит, так и есть. Давай лучше побыстрее дойдём до машины.
  И, прежде чем я успела что-то сказать, она уже проворно зацепилась за мой локоть и прочно приклеилась к нему.
   - Ты не будешь возражать, если я подержусь за тебя? Тут такая большая толпа, я боюсь потеряться.
  Я оглянулась на Сецуну, она ответила мне таким же возмущённым взглядом и гордо вздёрнула подбородок, обнимая свои паршивые пакеты. Ну и пошла тогда лесом, идиотка, если тебе неймётся. Я тоже не обязана работать матерью Терезой.
   - Харука? – прильнула ко мне Мичиру, и мне действительно едва не стало дурно. Температура на солнце, которое жарило прямо на нас, совсем не располагала к тому, чтобы наслаждаться объятиями. А она ещё прижимается!..
   - Что?
   - Можно, я за тебя подержусь?
   - Держись… Только полегче, Мичиру, пожалуйста, мне жарко до ужаса.
  Мичиру с сожалением отцепилась, ухватилась ладошкой за мой локоть, но ничего не сказала.
  Пошли дальше. Жара донимала напрочь. Я опять на всякий случай оглянулась на Сецуну, шедшую позади, и она подняла на меня усталые глаза.
   - Ты как?
  Сецуна только улыбнулась. Вид у неё был неважный.
   - Может, отдашь пакеты-то свои?
  Она нахмурилась и покачала головой. Ну, как хотите, барышня, на нет и суда нет. Ладно, потихонечку доберёмся. Осталось только пройти окружавшую автобусную остановку толпу радиусом метров в двадцать, а там только через двор, где определённо посвежей, чем здесь, и конец пути.
  Жаль только, что обойти эту толпу не было никакой возможности, был час пик. А делать круг по кварталу с кучей пакетов в руках, чтоб добраться до стоянки…
  Сумка, висевшая на плече Мичиру, на каждом шагу настырно билась мне в печень. Прежде чем я сообразила, в чём дело, бок у меня уже ощутимо болел.
  Какая-то странная сумка, такое чувство, что у неё каркас из китового уса. У Мичиру, по-моему, была другая, эта уж слишком костлявая…
   - Мичиру, сумку перевесь, пожалуйста.
   - Какую сумку?
   - Вот эту, которая меня бьёт.
   - Тебя бьёт сумка? – фыркнула Мичиру, поправляя упомянутый аксессуар на плече и подталкивая меня при этом локтем под рёбра. Старания её, впрочем, успехом не увенчались, сумка тут же сползла и весьма ощутимо колотнулась об меня.
   - Мичиру, без шуток, перевесь, пожалуйста, мне больно.
   - Это сумка Сецуны.
   - Ну так и перевесь её на другое плечо! – снова начала злиться я, в конце концов, сколько можно!
   - Я не могу, там висит моя собственная сумка!
  Сговорились они обе, что ли, сегодня?!..
   - Неужели тебе в лом понести на одном плече две сумки? – чуть не плача, поинтересовалась я. Ещё немного, и не выдержу больше, такая жара!..
   - Но я не могу этого сделать, - обиделась Мичиру. – Я несу тяжёлые пакеты.
  Ах, вот чего вы добиваетесь, леди Гамильтон!
   - Я не возьму у тебя твоё барахло, - без церемоний предупредила я. И, видимо, чересчур категорично предупредила, потому что Мичиру мгновенно возмутилась.
   - Как ты можешь называть это барахлом? Здесь есть и твои обновы, между прочим!
   - Я не понесу вместо тебя твои вещи! – повторила я чуть более резко, чем хотелось – и тут же за это поплатилась:
   - Не кричи, Харука, как ты себя ведёшь!
  Я на секунду остановилась, с усилием проглотила всё, что рвалось наружу, и, срывая злобу и одновременно уходя от ответа и от стопроцентной вероятности, что мне впарят чужие пакеты, врубилась в толпу, как газонокосилка.
  Жара изнуряла. Асфальт плавился. Ну кой чёрт потащил половину города переться именно в этот супермаркет и именно тогда, когда и мы туда попёрлись?! Тащись вот теперь пешкодралом пять кварталов, а ведь можно было сделать всего-то семь шагов со ступенечек и аккуратно, как все люди, уложить в машину все покупки…
  Особого удовольствия такие мысли не прибавляли.
  Я шла злая, как чёрт, и даже не особенно пыталась осуждать себя за то, что дорогу сквозь толпу прокладывала себе типичным ледоколом. Но до церемоний, похоже, сегодня вообще никому не было дела, люди зверели от жары прямо на глазах. Куда подевалась пресловутая менталитетная благовоспитанность – народ вокруг вёл себя, как на арабском базаре, а не как в центре цивилизованного города. Но ведь это значило, что и мне нет резона извиняться перед каждым отпихнутым и оттолкнутым…
  Тем более что Мичиру тянула в сторону, как коляска мотоцикла, пытаясь не оторваться от меня и передавив мне ладонью руку не хуже жгута, а я сама через каждые пять шагов останавливалась и исправно оглядывалась, ища взглядом Сецуну. В этой толчее с такими темпами передвижения трудно было расчитывать на личный комфорт, так что меня очень даже можно было понять.
  Прошло несколько световых лет, прежде чем мне удалось вывести Мичиру к стене прилегающего к улице дома – здесь можно было хоть вздохнуть свободно – и остановиться подождать, пока подтянется Сецуна. Мичиру наконец отцепилась от моего локтя, чтобы проверить, всё ли у неё в порядке с макияжем, и пока она искала зеркальце в недрах сумки, мне удалось более-менее привести мысли в порядок.
  С того места, где мы стояли, вид на автобусную остановку открывался просто изумительный. Я готова была пасть на колени вместе с пакетами и прямо на месте вознести Господу горячую хвалу за то, что у нас есть своя машина и я умею её водить.
  Да. Люди определённо сходят из-за жары с ума. Душно, муторно, ветра нет, смог над городом снова превышает допустимую концентрацию… И нет автобусов. Ну нет автобусов, и всё. Метро, как всегда, встанет из-за перегрева электродвигателей… А потом сто фунтов в новостях будут перебирать: «несчастные случаи в общественном транспорте», «несколько людей задавлены насмерть», сколько-то в обмороке, сколько-то хватил солнечный удар, столько-то тепловой…
  Ну а как тут не хватить, в такую-то погоду? И как не быть задавленным, если я уже точно знаю, что лучше попасть под сель, чем под ноги вот этим всем, когда они в кои-то веки завидят впереди автобус?..
   - Харука, - тронула меня за плечо Мичиру. – Мы идём?..
  Сецуна наконец подошла к нам, остановилась и подняла на меня глаза. Я, как ни было мне жарко, кое-как высвободила одну руку, обняла её за плечи и притянула к себе.
   - Держись. Сейчас уже дойдём.
  Она устало кивнула и прижалась к моему виску горячим от чёлки лбом.
   - Мичиру, возьми, пожалуйста.
  Мичиру молча взяла у меня часть пакетов. Я оглянулась – ни от одного дома ни малейшей тени. Полдень. Это называется – токийский зимний полдень…
   - Потерпи, Сец. Потерпи. Совсем немножко осталось. Давай сюда. Вот так. Стой. Ещё чуть-чуть, и поедем домой.
  Она уже без всяких возниканий отдала мне свои пакеты и сразу же обхватила меня ладонями за плечи, ткнувшись горячей щекой мне в шею. Её слегка пошатывало. Говорить тут, в общем, было нечего.
   - Ну, всё. Всё. Стой спокойно. Отдышись. Уже скоро.
  Мичиру вовремя перехватила у меня ещё два пакета. Слава Богу, иначе и пакеты, и Сецуна, и я грохнулись бы в обнимку на асфальт. Никогда бы не подумала, что мне придёт время пожалеть о том, что я не осьминог. Или не краб. Для опоры можно было бы использовать как минимум четыре ноги…
  Положение всё больше походило на патовое. Минуты шли, но Сецуна очухиваться не собиралась. Я уже судорожно прикидывала, что делать, если она свалится в настоящий обморок – и один вариант был хуже другого – как вдруг небо всё-таки решило смилостивиться над нами. Подул ветер, и не просто ветерок, а настоящий ветер, треплющий рукава и взвивающий волосы, и он стал для нас просто манной небесной.
  Сецуна слегка оживилась, распрямилась, вздохнула несколько раз и взглянула на меня уже вполне осмысленно. Потом вяло попыталась удержать волосы, которые волновал ветер.
   - Полегче?
   - Да. Пойдём.
   - Может, лучше ещё постоишь?
  Она уже совсем отживела, повеселела и даже начала улыбаться.
   - Нет, нет. Пойдём. Лучше уж поскорей добраться до места, и тогда всё.
  Я подала ей локоть, и она благодарно взяла меня под руку.
  Мичиру стояла рядом, обнимая пакеты, губы у неё сложились в ниточку. Я сердито глянула на неё, она ответила мне морозно-холодным взглядом и отвернулась.
   - Сейчас вон до того угла дойдём и там уже во двор свернём, - ободряюще показала я Сецуне подбородком. – Там над песочницами деревья растут, а здесь всё голо, как на солончаке.
  Она слабо засмеялась и почти совсем пришла в себя.
   - Хорошо.
  Я подобрала одной рукой поудобнее свою поклажу, другой Сецуну, и мы, как три волхва по пустыне, побрели дальше. Для меня лично путеводной Звездой Младенца Иисуса служила тошнотно-розовая стена дома наискосок и через две крыши от нас. Около этой стены и располагалась стоянка, где я оставила «Феррари».
  Мичиру, судя по всему, этого не помнила и шла рядом со мной, обдавая меня холодом. Ничего, сама напокупала – сама пусть один раз и понесёт.
  Ветер продолжал дуть, компенсируя своё утреннее отсутствие, и через несколько шагов – шагами, правда, это могут назвать разве что черепахи – Сецуна отлепилась от меня и дала понять, что дальше сможет идти и сама. Я убедилась в том, что она действительно живая, отпустила её, повернулась к Мичиру, с упрёком открыла было рот, и вдруг…
  Я ткнула им в руки все свои пакеты, не оглянувшись удостовериться, что они их ухватили. Девушка падала, рискуя с размаху удариться затылком. Я успела подхватить её, когда волосы уже подмели асфальт, и, не удержавшись, рухнула на колени, но девушку не выпустила. Она уже отключилась, запрокинув голову.
  Что это она такая тяжёлая?..
  Да она беременная!..
  Я едва не вскрикнула, но вовремя закрыла рот. Девушка была маленькая и худенькая, довольно миловидная. Со слегка вздёрнутым носом и круглым, на глаз где-то шестимесячным животиком. Наверно, я его не заметила, потому что его прикрывал пиджак…
  Пиджак?! Чёрный пиджак в такую жару?!..
  Девушка была в офисном костюме – чёрная юбка, чёрный плотный пиджак и непрозрачная белая блузка. Естественно, синтетика.
  Да. Будь я в таком одеянии, я бы тоже, наверно, упала в обморок даже без всякой беременности…
  Тут я очнулась. Мичиру с Сецуной уже подбежали и звали меня по имени. Я попыталась встать и едва не застонала, так заныли колени. А вокруг никто даже не обернулся, никому не было дела – к остановке как раз в этот момент подкатил автобус…
   - Харука! Что случилось?
   - Ей стало плохо?
   - Боже, надо что-то сделать!..
  Я, корчась, попыталась встать, прекрасно понимая, что мне не оттащить девушку с дороги, но тут она вздохнула и пришла в себя сама.
   - Что… Я всё-таки…
   - Вы встать можете?
  Не было возможности разводить Версаль, потому что она лежала посреди тротуара. Это пока, слава Богу, почти никто не проходил мимо, но если не убраться отсюда самим подобру-поздорову, по такой жаре спокойно затопчут нас всех, не исключая и Мичиру с Сецуной и всеми покупками. В такую погоду люди сходят с ума.
  Девушка похлопала ресницами, оклемалась и заторопилась:
   - Да, конечно!.. Приношу извинения!.. Сейчас!..
   - Пошли вон! – замахнулась я, не сдержавшись, на Сецуну и Мичиру, которые корячились с пакетами в руках, пытаясь мне помогать. Уж поставить девчонку на ноги я могла и сама!.. – Идите к машине!
   - Харука!
  Я в ярости вырвала из кармана ключи и швырнула им. Что такое, в самом деле!..
   - Идите сумки все уложите, что ли!.. Сейчас мы придём! Идите, не загораживайте проход!
  Девушка вздрогнула, явно напугавшись моих криков. Не менее ошеломлёнными выглядели и Мичиру с Сецуной. Но Сецуна тут же развернулась и с прямой спиной направилась к машине, унося свою часть поклажи. Мичиру, которая за всеми пакетами еле подобрала ключи с асфальта, с каменным лицом последовала за ней.
  Я почувствовала укол совести. Ладно, потом выясним отношения. Сейчас была проблема посерьёзней.
   - Прошу меня извинить.
   - Ничего…
  Девушка торопливо повесила сумку на плечо, попыталась встать с коленей и пошатнулась. Я подхватила её за плечи, подняла и обняла.
   - Не стоит беспокоиться…
   - Идёмте. К сожалению, тут в округе лавочек нет, но у меня неподалёку машина. Вам нужно прийти в себя.
  Она вздрогнула, напуганная перспективой сесть в машину к незнакомому грубому парню. Беспомощно оглянулась, вцепилась дрожащей рукой в сумку. Запахнула свой ужасный пиджак и снова пошатнулась.
   - Спасибо. Я справлюсь сама, мне только автобуса подождать…
  Я молча, одной рукой, одёрнула и натянула рубашку так плотно, как только было можно. Она стояла так, что с её позиции всё можно было понять после одного взгляда. Она действительно взглянула, расширила глаза, изумлённо моргнула. Потом посмотрела мне в лицо и вдруг глубоко и бессильно вздохнула, облегчённо опустив плечи.
  Я тоже успокоилась. Всё могло быть ещё хуже, чем было, но вышло хорошо. Впрочем, возможно, у неё просто не осталось сил после обморока.
   - Прошу меня простить за мою грубость. Идёмте, вам нужно отдохнуть. Вы ведь можете идти? Тут всего пять шагов, а мы стоим прямо посреди тротуара…
   - Да, конечно. Простите за беспокойство…
  Она уже более спокойно доверилась мне и пошла, опираясь на меня плечом и придерживая сумку. Я отвела её с дороги, завела за угол дома и остановила отдышаться. Здесь уже не было опасности, что на нас невзначай кто-то налетит.
   - А я вас за парня приняла. Простите, пожалуйста…
   - Что же вы в жару в таком костюме? Разве так можно?
  Она горестно махнула рукой, прислонившись лопатками к стене дома. Я стояла настороже и готова была подхватить, если вдруг снова упадёт.
   - Это начальство, я всю неделю так хожу… Приказа о переходе на летнюю униформу ещё не было...
  Ничего себе!
   - Чего же они ждут?
  Она устало прикрыла глаза. Действительно, что я спрашиваю?..
   - Как вы себя чувствуете?
  Она открыла глаза и вслушалась в себя, невольно приложив руку к животу. Затем беззвучно, но обнадёживающе вздохнула.
   - Уже гораздо лучше. Спасибо вам.
   - Пойдёмте, - тронула я её за локоть. – Осталось совсем немножко. Вам бы надо лечь, конечно…
   - Я дойду.
   - Может быть, вам лучше снять пиджак? Я понесу.
  Она замялась, но, решившись, аккуратно сняла с плеча сумку. Я взяла её, она устало стянула пиджак и глубоко вздохнула. В одной блузке ей стало заметно легче, хотя, конечно, синтетика…
   - Пойдёмте.
   - Давайте сюда пиджак, я донесу…
   - Нет-нет, всё в порядке, он лёгкий. Пойдёмте.
  Хорошая девушка.
  Пошли дальше. Я снова осторожно подхватила её под талию, прижала к себе. Походка у неё стала более уверенной, но отдых ей, конечно, был необходим.
   - Вам бы давно следовало уйти в декрет…
   - Я не могу, - просто и коротко ответила она голосом, который всё объяснял.
  Я не стала развивать тему.
   - Тогда хоть бы о ребёнке позаботились. Что же вы в такую жару пошли на остановку? Взяли бы такси…
  Она печально улыбнулась и схватилась за мою руку – мы подошли к ступеням. Они были достаточно плоские, но ей действительно многого нужно было остерегаться.
  Я постаралась как следует поддержать её, пока мы спускались, и вытянула шею, высматривая подруг. Ага, вон они, стоят подле машины…
   - Я живу очень далеко отсюда. Мне невыгодно каждый раз брать такси.
   - А где? Скажите, мы вас подвезём. Вам всё равно сейчас нельзя садиться на автобус.
  Она послушно назвала адрес и спустилась с последней ступеньки.
  Лестница выводила прямо на стоянку. Всё, финишная прямая…
   - Подождите, - не поняла я. – Но мы тоже живём на этой улице!
  Девушка потемнела лицом.
   - Я переехала совсем недавно. А вас я видела несколько раз, и ваших подруг тоже…
  Тут мы наконец подошли к машине. Сецуна с Мичиру уже загрузили все покупки и теперь поджидали нас, распахнув дверь. Я подсадила девушку на заднее сиденье, и Сецуна, которая уже сидела там, помогла ей устроиться поудобнее.
  Мичиру взяла у меня сумку пострадавшей и тоже села назад, с другой стороны от девушки. Я захлопнула дверцу, но пока не стала заводить мотор. Пусть отдышится.
  Девушка откинула голову на спинку сиденья и тяжело вздохнула. Сецуна с Мичиру хлопотали подле неё – расстёгивали пуговицы на блузке, чем-то обмахивали, что-то приговаривали вполголоса.
   - Вы езжайте, - вдруг сказала девушка, выпрямившись и взглянув на меня. – Не надо ждать. Мне никогда не бывает плохо в автомобилях. И ещё, я забыла представиться. Меня зовут Таэко Хироси. Моя бабушка – ваша соседка через дом. Я теперь буду жить у неё, поэтому… Можно считать, что это ожидаемое знакомство.
  Мичиру с Сецуной назвались сами и представили меня. Затем Мичиру мягко спросила:
   - А вы давно решили переехать?
  По лицу девушки вновь скользнула тень.
   - Нет.

  Вопреки заверениям Таэко, я не стала отъезжать от её дома, пока на звонок к калитке не вышла её бабушка. Она немного знала нас троих и Хотару, а мы знали её, поэтому можно было не сомневаться, что за Таэко надёжно присмотрят. Сама же Таэко понравилась нам не меньше, чем старушка, и её история оглушила нас сильнее, чем можно было ожидать...
  Она была старше Сецуны на пять лет и забеременела от собственного начальника. Он женат и разводиться не собирается, она – очень милая, редкостной души девушка, которой никак не везло с кандидатами в женихи. Финансовое положение семьи не позволяло ей даже уехать учиться за границу, а не то что искать суженого. А здесь выйти замуж у неё не получалось.
  Работала она так, как обычно работают в офисах все девушки, захотевшие и сумевшие поступить в университет и окончить его. Нудные и довольно сложные обязанности, снисходительно-пренебрежительное отношение сослуживцев, низкая зарплата, практически полное отсутствие видов на карьеру. Плюс неудовольствие родителей, требовавших от Таэко замужества. А она не могла найти себе мужа, и всё тут. Те, кого ей подсовывали родители, ей не нравились, у неё же самой отыскать друга никак не выходило.
  Не знаю, как Мичиру или Сецуна, а я её понимала. Такой, как она, подойдёт в мужья далеко не каждый парень. Я тоже лучше пошла бы в петлю, чем замуж за какое-нибудь отродье, каких полно на наших улицах. Сваты, к которым регулярно обращались родители Таэко, обычно подбирают именно таких.
  Но сама Таэко больше всего переживала из-за уходящего времени. Ей хотелось не столько мужа, сколько ребёнка. Двадцать пять лет – это, конечно, уже далеко не юная проказница, и ей казалось, что ждать больше нельзя. А так как внешне выхода не виделось, она решила поправить положение кардинальным способом, по-американски. И вот…
  Мать с отцом отказали ей в родительских чувствах, как только живот перестал скрываться под одеждой. Жить Таэко переехала к бабушке, ставшей в семье изгоем задолго до этого. Бабушка, в отличие от родителей, была не против нянчить незаконно прижитого внука, что, на мой взгляд, делало ей большую честь. Шикарный особняк ей достался от мужа-бизнесмена, давно умершего деда Таэко, и это было его единственным наследством – почти все сбережённые деньги погорели в одном из лопнувших банков. Но об этом Таэко не горевала и плакаться никому не собиралась. Она была спокойна уже потому, что у неё всё-таки будет ребёнок, и что у неё есть крыша над головой…
   - Привет, Харука!
  Я опомнилась, очнулась, поглядела вниз и, улыбнувшись, обняла Хотару в ответ.
  Сегодня она была далеко не такой жизнерадостной, как обычно. Но это неудивительно. Мы сейчас собирались ехать к её отцу, и она наверняка думала об этом весь день.
   - Привет, солнышко. Поела в школе?
   - Да, я всё сделала, как договаривались.
  Я взяла у неё портфель, который мешал ей меня обнимать, и посадила на заднее сиденье. Хотела отправить туда же и Хотару, но она завертела головой и опять прижалась ко мне. Соскучилась.
   - Как успехи?
  Хотару просияла, выглянув из-под моей руки, и похвасталась:
   - Пятёрка по математике.
  У них стобалльная система почти что заменена пятибалльной. Довольно лояльный ход, ничего не скажешь. Я уже давно жалела о том, что у меня такого не было. Не приходилось бы пререкаться с родителями по поводу каждого неполученного балла…
   - Умничка девочка.
   - Я старалась, - сочла нужным пояснить Хотару, боясь, что я упущу это из виду, и я погладила её по головке, чтобы успокоить.
  Её нужно было обязательно приласкать хотя бы три с половиной раза в день, так же как обязательно было ежедневно говорить перед сном «спокойной ночи». Особенно в подобных случаях – естественные науки давались Хотару не очень легко.
   - Я знаю, цыплёнок. Ну что, едем, да? А то у нас времени не так и много.
   - Едем, - уже более оживлённо, чем сначала, подтвердил светлячок.
  Я подсадила её в салон и на секунду присела рядом, спрятав в руках её ручки.
  Машину я уже давно ставила сюда, подальше от остальных автомобилей и от зрителей, поэтому Хотару потянулась ко мне уже привычным жестом. Я легонько коснулась щекой её щеки, губами – кончика её носа, взъерошила ей макушку, обняла, потом захлопнула дверцу и села за руль.
  Хотару на заднем сиденье пыталась разгладить волосы, встряхиваясь и жмурясь, как котёнок. Утихла, села поудобней и задумалась, глядя по сторонам. Ей всё это было необходимо. Хотя, честно говоря, мне тоже. Меня всегда тяготила атмосфера таких учреждений, как больницы, офисы и приюты, даже если я не собиралась задерживаться в них надолго.
  Но сегодня было как-то уж слишком тяжело. Наверно, из-за Таэко.
  Подумав о ней, я снова почувствовала, как меня переполняет бессильная злость. Тем более бессильная, что она была направлена в никуда. Мало кого мне было в жизни так жаль, как её. И жаль было, что я ничем не могла ей помочь.
  А если бы нас там не было? Если бы она так и упала, беременная, на самом солнцепёке? Все бы так и проходили мимо? И кого в этом винить? Её родителей? Её чёртова работодателя, который сначала сделал ей ребёнка, а теперь делает всё, чтобы она его потеряла? Или искусственную жару, которая превращает людей в зверей независимо от духовного состояния? Или тех, кто и превратил город в теплицу для тропических и пустынных растений? Так ведь и это произошло ещё задолго до сегодняшнего утра, и не в один день…
  Да ну их к чёрту.
  Таэко, естественно, не рассказала нам, почему захотела родить ребёнка именно от начальника. Но, честно говоря, перед тем, как я уехала за Хотару, мы с Мичиру успели перекинуться об этом двумя словами. Мичиру была уверена в том, что девушка просто-напросто влюбилась, но я не могла поддержать её. Сецуна, кажется, тоже, но я уехала прежде, чем сумела убедиться в этом. Пока засовывала её с порога в ванную, не было возможности расспрашивать, а отлежаться в прохладной ванне Сецуне нужно было кардинально, и обедали мы с Мичиру без неё. Впрочем, она, бедная, и есть-то не хотела...
  Я вела машину, полагаясь исключительно на подсознание, все мои мысли были снова посвящены Таэко. Вряд ли всё было так просто. Такая Таэко, какой она предстала перед нами, никак не могла потерять голову от любви. Двадцать пять лет – действительно не такая молодость, как кажется Мичиру... Не в том случае, когда впереди у тебя нет пути. Тут только идёшь по шпалам и ищешь единственный фонарь, чтобы оттянуть момент падения в пропасть, над которой обрываются рельсы. И даже хотя знаешь, что, с фонарём или без фонаря, всё равно упадёшь – потому что не удержишься, упорно ищешь этот фонарь – потому что без него просто невмоготу…
  Дико и претенциозно, конечно, но мне эта ситуация представлялась почему-то именно такой. Не знаю, почему. Просто. Мы ведь не знаем, какой у Таэко начальник…
  Да. Если бы я ставила перед собой вопрос, от кого рожать, заранее зная, что отца у ребёнка не будет, я бы тоже выбрала кого-нибудь такого, кто хотя бы передаст нормальные гены. Не какого-нибудь придурка из подворотни, которого и искать не надо – только выйди ночью на улицу в соответствующем районе в соответствующей одежде – а того, кто хоть более-менее похож на человека…
  Тут жара довела меня до того, что я всерьёз начала прикидывать, под кого бы в таком случае легла. Пасьянс разложился так, что единственной кандидатурой на место гипотетического отца встал Мамору, и его образ, естественно, появился у меня перед глазами. Но это был ТАКОЙ образ, что я ошалела и передёрнулась, и тут увидела перед фарами грузовик. Удивилась, услышала рёв его сирены, взбесилась на три его зелёных огонька, пришла в себя, оценила обстановку на дороге и сообразила, что вылезла на встречную полосу, что водитель грузовика вообще-то абсолютно прав, а вот я нет, и что если я хоть немного ещё просижу с пустой головой, то Хотару…
  Грузовик уже давно проехал, а мне пришлось вылезти из машины и немного постоять на обочине. Со мной творилось что-то неладное. Похоже, я действительно переношу жару хуже, чем об этом думаю.
  Слава Богу, Хотару грузовика почти не заметила, но мысли, которые и не дали ей обратить на него внимание, судя по всему, были уж слишком невесёлые. В машине она сидела нахохлившаяся, как совёнок.
  Надо бы как-то её отвлечь, а то плохо, если уже приедет к отцу вот такая…
  Я потрясла головой и выбила оттуда всё постороннее. Потом опять забралась назад к Хотару, потормошила немножко, подула в лоб, развеселила, и девочка снова воспряла духом.
  Остаток пути прошёл без происшествий. За дорогой я следила внимательно, включив в работу всё сознание, какое только могло принять в этом участие...