Меню

От автора: У этого фика насыщенная история: первая версия была написана на английском немного-немало в 2000 г., отредактирована (переписана заново) году в 2004 и вот теперь переведена на родной русский в 2009. Довольно странный способ написания фиков, хе-хе… )) И всё-таки.
Фики про эту пару избиты донельзя, но, думаю, мне всё же удалось найти оригинальную завязку. ;)

Надеюсь, что вы получите столько же эмоций, читая этот рассказ, как и я, создавая его. (:
Буду рада отзывам, (конструктивной) критике – в особенности!

— LunatiX =3x
(may.komarova@gmail.com)
------------------------------------------------

— Ты хоть соображаешь, что заставил меня прождать два часа у кинотеатра под дождем, а сам даже приползти не соизволил!?
Это я. Совершенно спокойная девушка в праведном гневе.
— Я же послал на пейджер.
А это мой парень, хладный голос разума.
— Ну так пейджер я оставила дома, и что?! — Пока он не вставил своё мужское слово, я успела припомнить еще кое-что, что мне очень хотелось высказать. — Ты постоянно опаздываешь на наши свидания. Ты никогда не принимаешь меня такой, какая я есть. Сколько раз ты кидал меня из-за своих приятелей. И за все то время, что мы встречаемся, — с жаром добавила я, — ты ни разу меня не поцеловал!
В ответ – тупой взгляд.
— ЧЕГО-ЧЕГО!? ПОЦЕЛОВАТЬ тебя!? Дык тебе же ЧЕТЫРНАДЦАТЬ!
— Эй, я вообще большая девочка–
— Ты притворяешься большой, а на самом деле ты ребенок, которым очень стараешься не быть. — Моя потерянная половинка выдала тяжелый, раздраженный вздох. — Наверное, в этом и вся суть проблемы.
Я подобрала свою челюсть с асфальта:
— РЕБЕНОК?! Так, ладно! Теперь понятно. Тебе нужна УДОБНАЯ девушка? Что ж, простите, но я не собираюсь делать вид, что мне нравится, когда со мной обращаются, как с... какой-то фигней под ногами!! Вот вали и найди какую-нибудь ЖЕНЩИНУ, которая будет перед тобой расстилаться, а мне плевать!
Его глаза сузились в две сердитые щелочки. В последующей за этим тишине он бросил на меня взгляд, полный презрения, развернулся и пошел прочь. Сломленная, я безвольно сползла вниз по воротам своего дома. Слезы застлали глаза...

И вообще, кто там придумал пойти на экскурсию в ПЕЩЕРУ?
Ну как же. Мама-дорогая.
Только не поймите меня неправильно. От пещер, наскальных рисунков и сталактитов просто дух захватывает. По крайней мере, у кого-то этот самый дух захватывает.
Например, у моих родителей. Видите ли, им вдруг пришла в голову одна такая восхитительная идея провести выходные всей семьей на горном курорте, дабы я отдохнула и выкинула из головы разрыв с Нобухико. Единство с природой излечивает разбитое сердце, сказали они. Могли бы так же свозить меня в Йокогаму, что ли!
Понимаете, я правда последние две недели пребывала в депрессивном состоянии из-за Нобухико, но... Устав от моего ворчания, мама поинтересовалась, может, мне больше подойдет монастырь? Думаю, вам не нужно в красочных подробностях пересказывать, что именно я ответила.
Я нажала на резиновую кнопку фонарика – такие же раздали всем членам группы. Волны пыли поплыли в небольшом лучике света, когда он пропутешествовал от одной стены к другой. Холодная, леденящая сырость царила в жуткой пещере...
— Не тряси фонариком! Глаза же режет! — Папа зажмурился за толстыми стеклами бифокальных очков, став похожим на суслика в электрическом свете.
Я состроила рожу, прекрасно зная, что он не сможет меня увидеть в этой чернющей темноте.
— И зачем я вообще согласилась сюда пойти? — простонала я. — Здесь страшно!
— Усаги. — Папа порылся в своем репертуаре и воспользовался самым мягким, милым голоском. — Мы покатались на лыжах и санках, попрыгали на лыжах, покатались на санках, забрались в горы, походили по достопримечательностям, сходили к горячим источникам... Хуже же не станет, если мы посмотрим эту старую пещеру, правда?
Я посветила фонариком прямо ему в лицо. Оно практически излучало энтузиазм.
Он тяжело вздохнул:
— Зачем согласилась с нами пойти, если тебе не хотелось?
Я рассержено выбросила руки вверх:
— Так мама говорила, что будет ВЕСЕЛО!
Звук маминого восторженного вопля был слышен аж с другого конца тоннеля:
— О-о, вы только ПОСМОТРИТЕ на этот сталактит!!
Н-ДА.
— Пошли-ка. — Папа поправил лямку видеокамеры, которая висела у него на плече, и мы убыстрили шаг, чтобы нагнать группу, успевшую слегка нас опередить. Я сфокусировала фонарик перед собой на папин тощий зад в шортах и подумала, как же я по нему соскучилась… По папе, разумеется. Работа в одном из самых известных журналов в Токио заставляла идти на какие-то жертвы: в последнее время мы мало видели нашего папу. Такое ощущение, у него только и есть, что сроки, сроки, сроки… Поэтому мы все были так удивлены, когда однажды он пришел домой и сказал, что взял небольшой отпуск, чтобы мы смогли провести все выходные вместе, одной семьей. Семьей? Мою маму не корми, а только давай надо мной издеваться, а само существование моего дражайшего братца зависит от того, сможет ли он застать меня врасплох со своими дурацкими водяными пушками. Но, решила я наконец, сумасшедшая семейка или нет, я получу от этого отпуска удовольствие, даже если я от этого помру!
— Эй! — Мой братец Синго приметил что-то в нише одной из стен. — Здесь что-то вроде бокового тоннеля! — воскликнул он после того, как нагнулся и посмотрел.
— Кэндзи! — нетерпеливо позвала мама спереди группы.
Папа оглянулся на меня и Синго:
— Не слишком отставайте, ладно? Иду, дорогая! — И он быстренько протолкался локтями через туристов и благополучно вынырнул рядом с мамой. Она схватила его под локоток и начала возбужденно о чем-то трещать.
Синго все еще пялился на нишу в стене, что само по себе вызывало подозрение, так как он никогда не может устоять на месте, вот хоть убей. А тут стоял. Ну все, кирдык.
Я была права, разумеется, потому что по его лицу расползлась гаденькая ухмылка.
— Спорим, что ты не сможешь выбраться оттуда живой! — победоносно сказал он.
Я ощетинилась:
— Это почему?!
— Так ты же трусиха.
— Но–
— Да ты по пути в обморок грохнешься!
Заскрежетав зубами, я оперлась одной рукой о холодную стену и наклонилась, направив фонарик в лежащий перед собой узкий проход. На меня дыхнуло зябкостью и слизняками...
Я попятилась. Синго раздражающе изогнул брови с видом, ясно выражавшим: "Ну ВОТ!"
Да не могу ж я позволить, чтобы надо мной издевался какой-то десятилетний монстр, который ещё и слюни до сих пор во сне пускает!
Вдохнув спертый воздух, я медленно протиснулась через расщелину в стене, прижимая единственный источник света к груди. Ощутив расширившееся пространство, выпрямила спину и стукнулась головой об потолок. Скривившись, я подняла руку и ощупала верх, обнаружив, что проход был достаточно широким, чтобы можно было пройти, согнувшись пополам. И вот я осторожно двинулась вперед, считая шаги на ходу. Спустя примерно шестьдесят футов я выползла из прохода в мини-пещеру, судя по тому, что луч фонарика потерялся в окружающем меня мраке и не достиг противоположной стены.
Я обернулась и, приложив ладонь ко рту, крикнула в тоннель:
— Ну, я прошла!
Жутковатое эхо сопровождало мой голос, отскакивавший от стен коридора.
Сначала было тихо. Затем, промозглый поток воздуха принес противный голос брата:
— Ну да, но ты бы не прошла без фонарика!
В порыве я зашвырнула фонарик далеко в тоннель. Раздался резкий звук, когда он ударился где-то об пол, а с ним пропал и свет. Я тут же погрузилась во тьму.
— Так лучше?! — крикнула я.
— Так ты же уже прошла с фонариком!
Охваченная злостью, я пнула ногой жесткий каменный пол. Опять этот маленький... кхе, достал меня!
Меня не встревожил гудящий пол под ногами. А вот что захватило все мое внимание, так это треск откуда-то сверху. Что-то грохнулось прямо передо мной – визг, сердце в пятках – и я отпрыгнула. Треск усилился, перейдя в устрашающий грохот.
Только не говорите, что это все из-за моего «топ»?!
— Какого черта?! — сквозь закладывающий уши грохот, я услышала чертыхающийся мужской голос. Тоненький лучик света прорезал густую тьму... которая поглотила его спустя всего пару секунд.
— Блин, сдох! — раздраженно воскликнул все тот же голос.
Я почувствовала, как что-то жесткое прилипло к горлу, и закашлялась как сумасшедшая.
— Кто?! — ухитрилась просипеть я, выплевывая грязь.
— Фонарик!
Грохот прекратился, и в... помещении?.. стало тихо.
Глаза щипало от пыли. С трудом проморгавшись, я ужасно пожалела, что выбросила фонарик, ведь с ним хотя бы можно было видеть в подавляющей, практически осязаемой тьме.
— К-кто здесь? — спросила я с дрожью в голосе, чувствуя, как сквозь защитный пофигизм просачивается старая боязнь темноты. Прежде чем человек успел ответить, пол страшно содрогнулся и вдруг начал ходить ходуном.
Заорав, я бросилась в сторону мужского голоса. И, кажется, пролетела прямо мимо него, ибо врезалась лицом прямо в стену, в то время как – камни? – отломились от далекого потолка. Оглушенная громыханием и, можно сказать, слепая в замкнутой темноте, я съежилась на полу, ощущая себя загнанным в угол кроликом, которого со всех сторон завалило глыбами. Клубы пыли поднялись с пола, забивая мои и без того воспаленные нос с глазами, отчего я опять закашлялась.
Среди звуков разрушения, я услышала резкий окрик:
— Рот закрой и не дыши!
Спустя минуты или часы, кошмар вроде бы наконец-то закончился, и я позволила себе дышать, хотя и с трудом. Тут я почувствовала, как что-то уцепилось за щиколотку, и принялась орать так, что чуть легкие не лопнули.
— Это – твоя рука? — хриплый голос парня прозвучал совсем близко, оборвав мои вопли.
Я снизила децибелы.
— Вообще-то НОГА, — сообщила я и еще пару раз покашляла.
Он принялся слепо ощупывать мне ноги обеими руками, снизу вверх.
— Ты что делаешь?! Совсем офигел?! — истерично взвыла я.
Об голову стукнулись камешки.
— КРИЧАТЬ-то не надо, — сказал он ледяным голосом, наконец, найдя мои руки и крепко сжав их пальцами. Ощущение того, что рядом есть хоть кто-то, немножко меня успокоило. С этим простым прикосновением я знала, что хотя бы не одна. Ох, и слабое это было утешение...
— Ты знаешь, что случилось? — шепотом спросила я своего невидимого товарища по несчастью.
Его раздражение прорвалось наружу.
— Да ничего! — заорал он на меня. — Всего-то тот факт, что произошел неожиданный сдвиг в сейсмической активности, из-за которого завалило тоннель, так что мы теперь отделены ото всех в пещере без еды, воды и света! Вот что случилось!
Нас обстреляло точечным огнем из камешков.
— А мне казалось, ты сказал, что не надо кричать, — кисло напомнила я ему.
— Это ты приперлась сюда со своими воплями! — отрезал он. — Я-то просто стоял тут и восторгался созиданием природы, когда...
Это уж слишком!
Я выдернула руки и надменно сложила их на груди.
- Ты что, хочешь сказать, это я виновата?! — потребовала я.
— Нет, — резко ответил он.
— Но ты же винишь меня в том, что произошло!
— Да не виню я тебя!
— Да иди ты! — разозлилась я.
Я услышала, как он поднялся на ноги, и его шаги, отдаляющиеся от меня, пока он ощупью пробирался... куда-то. Заворочался валун. Как бы велика ни была моя злость, он был единственным человеком рядом, да и к тому же, не могла же я просто сидеть в темноте в полном одиночестве!
Заставив себя встать, я осторожно прокралась в сторону, где раздавались звуки, и оказалась у груды камней, предположительно перед входом в тоннель.
— Э, не знаю, чего ты там делаешь, но… — осторожно начала я, — помощь нужна?
— Себе-то помоги, — раздраженно проворчал его низкий голос.
Ладно, если он даже не пытается вести себя по-человечески, с чего я-то должна молить, чтобы он обратил на меня внимание? Не хочет разговаривать? Прекрасно!
Бормоча себе под нос, я протянула руки и, обнаружив рядом с собой тяжелый булыжник, ухватилась за него, чтобы стащить с груды. Кажется, в этот же момент парень уронил свой камень, потому что что-то тяжелое бухнулось мне на ногу.

Успокоившись и перестав орать и прыгать вверх-вниз на одной ноге, я заметила, что звуки с его стороны стихли. Вслепую махнула рукой перед собой — и случайно заехала ему в лицо.
— Что ты делаешь? — прошептала я, боясь повысить голос в звенящей тишине.
— Тс-с, — прошипел он мне. — Хочу узнать, можно ли отсюда услышать остальных...
— То есть–
— Тс-с! — Его рука схватила меня за горло!
Я начала судорожно извиваться, пытаясь дышать, и снова закашляла.
— Агх, прости! — Он быстро отдернул руку. Впервые его голос прозвучал искренне извиняющимся, что явно являлось доказательством его человечности. — Я думал, что это твой рот... э-эм...
Мы вслушивались в мертвую тишину и тихое, мерное «кап-кап» воды с потолка. Кроме этих звуков, мы не услышали ничего...

- Бесполезно, — объявил он тоном, не допускающим возражений.
— Но мы же можем попытаться расчистить тоннель, — с надеждой предложила я. Паника мертвым грузом устроилась у меня в животе.
— Нет. Этот проход длиной, по меньшей мере, в... шагов пятьдесят-шестьдесят. Нам понадобится месяц, чтобы проделать всю работу голыми руками, без инструментов.
— Ну тогда... тогда можно просто подождать, пока остальные расчистят проход... — Мой голос сорвался.
Он вздохнул тяжело и нетерпеливо.
— Землетрясение сотрясло всю пещеру, — проинформировал он меня. — Не думаю, что они окажутся такими идиотами, чтобы попытаться спасти двух придурков, которые умудрились застрять в пещере. А к тому времени мы уже умрем.
— Можно было и немного пооптимистичней, — саркастически пробурчала я.
— А почему я должен быть настроен оптимистично, когда факты говорят сами за себя, можно мне узнать? — мрачно ответил он.
Как будто он дает мне надежду, что мы выживем! Он-то вообще ХОЧЕТ отсюда выбраться? Да кто такой этот парень, чтобы быть таким... таким... хладнокровным?!
— Кто ты такой? — раздраженно вопросила я тьму.
Слышимая тишина опустилась на пещеру. Наконец, он неохотно ответил:
— Мамору... А теперь ты захочешь узнать, есть у меня девушка, какую я вожу машину и сколько зарабатываю, так?
Вот гад!
— Вот еще глупости! — Я сморщила нос, забыв, что он не может меня видеть.
Весьма вероятно, что он ухмыльнулся:
— Ну, ты же спросила, как меня зовут, разве нет?
— Мне всего лишь хотелось узнать, с кем я проведу последние часы моей жизни. — И я вернулась к такому восхитительному  занятию, как выгребание завала. Без единого слова, парень тоже снова принялся за работу. Лишь иногда наше бормотание и вопли
прерывали тишину, когда нам на ноги падали булыжники.
Когда мы расчистили где-то с метр, я присела у входа, чтобы немного отдохнуть. Через пару минут я услышала усталый вздох.
— Дальше никак, — послышалось у прохода.
— Почему? — пискнула я, впав в паралич.
— Да потому что здесь огромный валун размером с сам коридор. Вот если бы у нас была взрывчатка... — задумчиво протянул он, и я представила, как он качает головой. — Спасателям надо будет постараться взорвать его так, чтобы в процессе на нас не обвалился потолок...
Я резко подняла голову:
- Может, хватит думать, как мы тут ПОМРЕМ, а?!
Несколько мгновений кругом была тишина, если не считать насмешливого эха пещеры, повторяющего мои слова.
Он горько рассмеялся:
— Ну так и будет.
Я больше не могла. Две соленые капли выскользнули из моих глаз, а в горле образовался комок.
— Но я не хочу ПОМЕРЕТЬ здесь с ТОБОЙ! — по-ребячески проныла я.
— Знаю, — сухо согласился он. — К сожалению, не нам дано выбирать, в чьём обществе мы встретим наш конец. И уж точно в желаемых список не входят ноющие, хныкающие плаксы.
Готова поклясться, что скрежет, которые издали мои стиснутые зубы, пронесся по всей пещере.
Что он и не замедлил подтвердить:
— Зубы-то не сломай.
Последняя капля.
Я взлетела на ноги с серьезным намерением придушить хозяина этого саркастического голоса, чтобы глаза его выскочили на веревочках, и стукнулась головой о сталактит.
— Я – ой! — Больше ты от меня и слова не услышишь! — заявила я настолько высокомерно, насколько могла, и решительно выступила в бесконечный мрак, лежащий передо мной, потирая череп...
Только отойдя и более не чувствуя рядом парня, я вдруг поняла, что кругом меня тьма. Я замерла, куда ни глянь – всё та же давящая тьма со всех сторон. Тут же услужливо вспомнились картинки из ужастиков, которые по пятницам меня заставляла смотреть Нару, всякие там мясистые щупальца и зубастые, волосатые чудища, прячущиеся в темноте, в ожидании невинных девочек...
Меня передернуло. Обхватив себя руками, я решила не устраивать дальнейших вылазок в поисках стен, которые должны были быть где-то там. Вместо этого, я на ощупь добралась до уголка справа от заваленного входа, шлепнулась на пол и опустила подбородок на коленки. Время ползло, измеряясь каплями, которые падали с тошнотворной точностью. Неизбежно стали появляться непрошенные мысли, но я отказывалась просто взять и сложить лапки и погрязнуть в жалости к себе, как этот вон мазохист. Похоже, он не знаком с моими родителями – коснись кто их любимого зайчонка хоть пальцем, последнее, что услышит и увидит обидчик в этой жизни – это мамины возмущенные вопли и дуло папиного ружья. Мне и волноваться-то нечего. Я была просто уверена, что вот в этот самый момент, родители уже подняли на уши самого командира спасателей. Я представила, как любимый папа хватает за грудки какого-то несчастного парня, требуя, чтобы тот хоть в лепешку расшибся, но нашел его дочку; это вызвало мимолетную улыбку. Нас могут вызволить в любой момент.
Ведь так?
В глаз как будто что-то кольнуло, я потерла его руками – вся в пыли – наверно, размазала всю грязь по лицу. Хотя какая разница? Меня же никто не мог видеть!
Вытерев ладони об шорты, я сжала пальцами переносицу. Слегка массируя ее, закрыла глаза, думая, сколько же времени прошло после обвала. Такая усталость…
Поперхнулась – что-то холодное и склизкое поползло вверх по моей ноге.
А-А-А-А-А!! Чудище! Меня схватило огромное, слюнявое чудовище!!!
Я вскочила и начала истерично колошматить по воздуху ногой, пытаясь стряхнуть монстра, но он намертво вцепился в коленку. В отчаянии, я наклонилась, схватила это нечто и, оторвав от ноги, отбросила... СЛИЗНЯКА, который со смачным ШМЯК! хлюпнулся об стену.
Чёрт, какой-то там несчастный СЛИЗНЯК! А я выставила себя полной дурой перед –
— Обскакалась уже там! — услышала я бурчанье из другого угла.
…

Я снова опустилась на пол.

Так, Усаги. Успокойся. Все хорошо! Не обращай внимания на этого придурка-маньяка! Все будет хорошо, пока не произойдет очередной "сдвиг в сейсмической активности"...

Я смутно ощутила, как подо мной еле заметно дрогнул пол, будто земля забормотала. Такого вот "подрагивания" уже было предостаточно, но за ним еще ни разу не последовало...

Тишина... тишина... и тут как ГРОХНУЛО!

Каменный пол резко перешел от мирного подрагивания к сумасшедшей карусели. С невидимого потолка начали падать камни и булыжники, пыль поднялась облаками. Вжалась в стену, спиной чувствуя, какая она жесткая. Я ничего не видела, что, в общем-то, было хорошо, иначе бы у меня волосы встали дыбом...

Вздрогнув, я услышала резкий треск точно надо мной, и в следующий момент кусок сталактита ударил меня по голове. Звенящая тишина заложила уши;  возникло чувство, будто я откуда-то со стороны смотрела на саму себя, на то, как покачнулась и упала, – и в следующую секунду все закрыло черным полотном... хотя куда еще чернее, не понятно...



2 ЧАСА 31 МИНУТА ПОСЛЕ ОБВАЛА

Я шевельнулась в ускользающем сне, лежа на подушке, дико начала болеть голова. Когда сознание прояснилось от тумана, до меня вдруг дошло: как же тихо...

Почему такая тишина? Где звук машин? И почему в комнате так темно? Я же всегда оставляю ночник...

Электричество вырубили?

Я попыталась сесть в постели, но обнаружила, что поперек моего живота скрещены чьи-то руки.

Сглотнула.

То, что было мной принято за подушку, на самом деле было мужскими... бедрами.

Моментально проснувшись, я распахнула глаза. Нахлынули воспоминания о том, что случилось. ОН почувствовал, что я очнулась, и мягко спросил:

— Ты как? Нормально?

Едва начав что-то говорить в ответ, я резко запнулась – грудь сотряс дикий кашель – отдышалась, пришлось с трудом просто кивнуть. ОН убрал правую руку и положил ее на мою пульсирующую от боли голову:




— У тебя там ссадина. — Я вздрогнула, поморщившись, когда он осторожно коснулся раны. — Похоже, ты сильно ударилась головой.


Я не особо обращала внимание на его слова. В голове как будто звонила сотня храмовых колоколов, а сквозь шум звучала одна мысль: "Так тепло... и уютно... Могла бы уже давно сидеть у него на коленях..."

"Усаги, о ЧЁМ ты думаешь?" — выругала я себя и поспешно попыталась сесть. На этом раз он меня отпустил. Я перебралась, чтобы сесть рядом с ним, прижавшись спиной к... стене, видимо.

— Знаешь... — протянул он, обращаясь к темноте. — Я ведь и... э-э... так и не знаю, как тебя зовут.

А-ХА! Ой, в смысле... Вот, что называется, самодовольство, да?

Я отвернулась.

— Цукино Усаги.

— Правда? — Будь сейчас хоть какой толк от моих глаз, я, наверно, увидела бы в его глазах искорки смешинок... потому что я чувствовала их в его голосе.

— Да. — Почему у меня голос пропадает тогда, когда не нужно?!

— Серьезно?

— ДА.

Он подавил смешок.

— Кролик! Слушай, зай, так, может, у тебя ещё и пара милых ушек на голове есть?

Милой... ЧТО?!

Этот парень действует мне на нервы!
   
— Так, мы с тобой не разговариваем, забыл? — Я совершенно честно – правда! честно! – постаралась разозлиться.

— Да пожалуйста. — Он усмехнулся... наверное...




3 ЧАСА 05 МИНУТ ПОСЛЕ ОБВАЛА


— А кто у тебя родители? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Родители, — сухо ответил он.

— Да нет, я имею в виду, а чем они занимаются?

— Именно что ничем.

— В смысле–

Он меня оборвал:

— В прямом – они умерли.

Молодец, Усаги! Прекрасный способ завязать разговор с парнем, правда? Да еще и сразу же задеть по больному место. И родители... умерли...

— Ну а у тебя кто родители? — Он сменил тему. Я вздохнула из благодарности, что делать это пришлось не мне.

— Ну... Папа у меня редактор в журнале, а мама... ну... домохозяйка. А еще у меня есть брат, Синго–

— Его я слышал, — сказал парень.

Тут меня озарило.

— А знаешь, это ведь все из-за него! Если бы он не сказал, что я не смогу пройти по тоннелю–

— –и если бы ты не была такой дурой, чтобы туда сунуться... — лёгким тоном закончил он.

Ну вот. Мне ещё одна пощёчина.

— А ТЫ-то что тут делал?!

Он изящно отбился от моего шипения.

— Я всего лишь хотел осмотреть пещерку – для чего, собственно, мы сюда и пришли.

Я выдавила воздух сквозь стиснутые зубы.

— Я, — отчеканила я, — С ТОБОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАЮ. — И повернулась к нему спиной... что физически оказало ноль эффекта, учитывая, что видеть меня он не мог.



3 ЧАСА 57 МИНУТ ПОСЛЕ ОБВАЛА

— Интересно, сколько времени прошло, — вслух подумала я.

— Надо было мне сразу же засечь время... — Он испустил тяжкий вздох рядом со мной.

Я слушала "кап, кап" воды, сползающей с потолка и бьющей об пол, и вдруг мне по голове словно молотком вдарили: а что, если–

— Эй! — заорал он мне в ухо. — Можно же следить за временем по капле! Она падает точно раз в минуту!

Я представила, как мы тут сидим и два дня считаем капельки...

— Нет... Будем тут сидеть и считать эту каплю два дня... — расстроено вздохнул он.

Поглощенная пережевыванием собственных страданий, мне вдруг захотелось себя прибить.

— Время! — вскричала я. — Господи, мы же можем посмотреть, сколько времени, на часах!

— У тебя с подсветкой? — с иронией спросил он.

— Чего...? А. Нет.

— Ну вот.

— А у тебя? — пробурчала я.

— Аха. С подсветкой. Только батарейки-то сдохли; забыл поменять, — меланхолично сказал он.

Побежденная, я сгорбилась и представила, как мы тут будем сидеть и ждать, пока за нами не придет смерть и не заявит права на наши костлявые тела и изможденные души; мы будем медленно сходить с ума, ловя мерный стук капельки воды, стекающей с потолка нашей леденящей тюрьмы, и слизняки будут жрать останки наших сгнивших трупов...

— Постой! — неожиданно вскрикнул парень, разрушив прекрасную картину. —
У тебя часы цифровые или со стрелками?

Я моргнула пару раз.

— Со стрелками... а что?

— Дай-ка! — Он нащупал мою левую руку, снял ремешок и лихорадочно ухватился за часы. Далее последовали какие-то царапающие звуки.

— Ну и что ты делаешь с моими часами?! — скептически спросила я.

— Можно их открыть и нащупать стрелки, чтобы узнать, сколько время! — Кажется, он впился зубами в бедные часы, поскольку я услышала ужасный скрежечущий звук.

— Они пластиковые, — упомянула я этот кусочек полезной информации.



— Хороший, — прорычал он, — пластик, — и начал шарить вокруг в поисках чего-то. А найдя, стукнул ЭТИМ по моим несчастным часам. Я с интересом прислушивалась. — Аха! — победоносно выдал он. — Так... Сейчас... один час...

— Четыре часа, — неверя, произнесла я. — Мы здесь четыре часа?

— Блин!

— Что?

— Они остановились.

— [нецензурно]!



4 ЧАСА 32 МИНУТЫ ПОСЛЕ ОБВАЛА

— Господи, так пить хочется... — простонала я.

— У меня идея! — Он встал, и что-то вдарило мне по носу. Сообразив, что он протягивает мне руку, я слепо потянулась к ней. Его рука, такая теплая и большая, уверенно обхватила мою – липкую и трясущуюся – и он помог мне подняться на ноги и повел в темноту, все еще обнадеживающе стискивая мою руку. Про себя я прибила себя за странные мысли, которые вызвал этот жест.

Таким образом, мы побродили по пещере, старательно ориентируясь на редкий звук капающей воды. Когда мы были уверены (относительно), что стоим в нужном месте, то запрокинули головы и стали по очереди вставать под сталактит и ждать, пока нам в рот не упадет капля воды. Разумеется, жажду мы не утолили, но, по крайней мере, промочили горло и теперь были в состоянии поддерживать какое-то подобие разговора.






5 ЧАСОВ 53 МИНУТЫ ПОСЛИ ОБВАЛА

Кап.

Кап.

Кап.

Я слушала, как эхо от одной-единственной капли раздавалось по всей пещере, и представляла, к каким звукам приведут мои дальнейшие действия... Ладно, это не важно, просто потому, что я больше не могу терпеть! Плевать, что он подумает!

Я решительно встала со своего места рядом с ним и на ощупь пробралась туда, где была груда булыжников. Ну да, я и так знала, что он не мог меня увидеть, но это тут ни при чем! Не дрогнувши, я расстегнула шорты.

— Эй, ты где? — озабоченно спросил он.

— А – эм, я сейчас! — Я присела на корточки и услышала, как он заполошился.

— Может, тебе помочь? — неуверенно спросил он.

О да! Иди сюда и помоги мне...

Я залилась хихиканьем, и у меня ПОЛИЛОСЬ... Наверное, слышно было в самой малюсенькой трещинке в пещере. С его стороны я не услышала ни единого движения. А у меня все лилось да лилось...

Наконец, когда я закончила, я медленно направилась в его сторону.

— Э-э? — сказала я.

В стену ударила мощная струя, и он начал хихикать.

Я схватилась за живот, пытаясь сдержать истерический смех.



7 ЧАСОВ 2 МИНУТЫ ПОСЛЕ ОБВАЛА

Тут он запел.

— Э-э...?

— Да, знаю, идиотизм, но больше-то делать нечего, правильно? — ответил он. — Это по радио уже неделями гоняют.

Отсутствие музыкальных данных моим несчастным ушам было совершенно очевидно, однако стоило признать – голос у него был глубокий и мягкий.

Моей естественной реакцией было зевнуть, разумеется.

Он оборвал себя на полуслове.

— Может, тебе немного поспать? — спросил он, с отзвуком чего-то нежного в голосе.

Нежного.

Наверное, мое молчание слишком неловко. Так что я решила задать нормальный, абсолютно обычный вопрос:

— А ГДЕ?

Его рука нащупала мою и похлопала ею по своим коленям.

Капелька пота скатилась по моему носу.

Я ПРИКАСАЮСЬ К КОЛЕНЯМ ПАРНЯ.

О, БОЖЕ.

Хотя, вообще-то... Нет проблем!

Он уселся поудобнее. Я устроилась на образовавшееся свободное место между его ногами и откинулась на его широкую грудь. Тепло его тела согревало меня.

— А ты уверен, что тебе не будет одному одиноко?

— Не волнуйся, не будет. — Он обхватил меня руками, и я поуютней прижалась к нему. Он вдохнул, и его поющий голос эхом отразился во тьме...

— Спасибо, — сонно прошептала я, закрыла глаза и... буквально через несколько секунд оказалась в мире грез... не думая ни о каких парнях... и о всяких коленках...



9 ЧАСОВ 36 МИНУТ ПОСЛЕ ОБВАЛА

Разбудило меня легкое громыхание снизу. Прожив всю свою жизнь в Японии, я к этому была уже привыкшая, а уж проведя столько времени в пещере – и подавно...

Пещера!

Резко проснувшись, я снова обнаружила, что лежу на коленях парня, а кругом все та же темнота. Я тяжело вздохнула. Но, в самом деле – что с нами будет, если случится новый обвал? Ведь он же уже был, даже два раза. Вдруг на нас упадет булыжник и размозжит, оставив месиво из конечностей и внутренностей?

    Я бросила взгляд наверх. Темно. Хоть глаз выколи.

    И тут началось. Еще хуже и сильнее, чем тогда. Со всех сторон грохот, громыхание и пыль, пыль. Я вскочила и, спотыкаясь, слепо побежала в ближайший угол, на бегу вопя что-то на тему того, что мы тут помрем, как две мыши в засаде, это нечестно, и вообще, А-А-А-А-А-А!

    — Да заткнись уже, а!? — заорал парень. Я замолчала, лишь тихо всхлипывая, в ужасе замерев от того, что все кругом грохало, разламывалось и гремело. Парень заговорил; не знаю, что он там собирался сказать, но его голос оборвало, а в следующую секунду я услышала крик, полный боли, одновременно с глухим стуком и – я беспомощно вскрикнула – хрустом.

    В течение нескольких минут, пока закончилось землетрясение, я сидела, не шелохнувшись.

    Боясь дышать, я раскрыла засохшие губы и с дрожью прошептала:

    — М-Мамору?

    Ответом мне была чудовищная тишина и ощущение, что вокруг ни души. Я вдруг совершенно четко осознала, что он умер и теперь я тут совершенно, абсолютно одна. И что я тут одна и умру.

    — Мамору? — судорожно выкрикнула я, отчаявшись услышать его мягкий голос, как он съехидничает, что я развела тут сопли; услышать, что мы хотя бы умрем вместе.

    Я без сил упала на колени, по щекам побежали горячие слезы. Что теперь делать? Это я виновата... Он умер из-за меня! Надо было утянуть его вместе с собой, а не оставлять там... А теперь он...

    Я разрыдалась.

    — Это все, конечно, очень трогательно и т.д., но, изволь заметить, я еще вроде живой.

    Спрятав лицо в ладонях, я непонимающе моргнула. Медленно, не веря, я подняла голову.

    — Ма... М-Ма...

    Его голос был словно пение ангелов.

    — Да, я здесь, — раздалось где-то слева от меня.

    Ошеломленная радостью, я поднялась с земли и со всех ног кинулась в его сторону. Спустя пять шагов, я споткнулась обо что-то и, дико махая руками, полетела прямо на холодную землю.

    Раздался жуткий стон, когда я грохнулась не на землю, а на растянувшегося Мамору.

    — Извини, — неловко пробормотала я в его теплую грудь. При мысли о том, что в эту секунду он мог лежать мертвым, на глаза снова навернулись слезы. Я порывисто обхватила его руками и прижалась к нему, невнятно всхлипывая.

    — Я думала, ты умер...

    Помедлив, он осторожно положил свою большую ладонь мне на спину. Я невольно шмыгнула и обнаружила, что промочила ему на груди всю рубашку и он скрежетал зубами.

    — Что такое? — всполошилась я.

    — Нога, — с трудом произнес он через стиснутые зубы.

    До меня не дошло.

    — Какая нога?

    — У меня нога сломана, — резко выдохнул он.

    — О господи! — Я поспешила подняться, чтобы не давить не его ногу. — Прости! Я не...

    — Успокойся. Ты тут ни при чем. Может, просто вывих.

    Кошмар. Он только что был на грани жизни и смерти, все из-за меня, и ОН же меня успокаивает?

    Меньшее, что я могла сделать, это помочь ему.

    — Я могу как-то помочь?

    Он промолчал; я посчитала, что он кивнул.

    — Как?

    Он слегка приподнялся и начал шарить вокруг. Найдя мою руку, он взял ее и положил на свой левый ботинок.

    — Что? Снять ботинок?

    Его пальцы сжали мою руку.

    Я расшнуровала шнурки, ощущая, какую боль ему приношу, и постаралась как можно осторожнее стянуть ботинок с его распухшей ноги, следом – носок.

    — А теперь?

    Он не ответил; сел и потянулся вперед. По стонам, которые он не смог сдержать, я поняла, что он ощупывает ногу. Я закрыла глаза от темноты, в уголках защипало от слез.

    Казалось, прошла вечность, пока он не откинулся назад, тяжело дыша.

    — Сломана, да? — чуть не плача, спросила я.

    — В... — Он сделал вдох, другой. — Вывихнута. Тебе надо вправить сустав.

    Я в ужасе открыла рот.

    — Что? Нет! Я не могу!

Но, даже произнося это, я знала, что по-другому никак. Никого нет, только я могу это сделать, а если откажусь… вдруг он калекой на всю жизнь останется?! У меня не было выбора.

    В горле образовался комок. Я взяла его за щиколотку дрожащими руками. Хриплым, напряженным голосом он начал объяснять, что мне делать. За всю жизнь я и комара-то прихлопнуть не могла, поэтому ненавидела себя за то, что делала с ним. Руки тряслись, не слушались, кругом одна тьма, его голос направлял меня – и я сделала это. Последний рывок и всё. Его вскрик отразился эхом от невидимых стен, и он без сил упал навзничь.

    — Мамору? — прошептала я.

    Тишина.

    О, нет, даже и не смей! Ты тут не умрешь, после всего, что я ради тебя пережила!

    Я подползла к нему и легонько потрясла за плечо. Он не шелохнулся.

    Вдруг у него болевой шок?

    Охваченная страхом, я опустилась на землю и вытянула перед собой ноги, затем обхватила его подмышками и подтянула, прислонив к себе спиной.

    — Мамору?! — Я схватила его ледяную руку, судорожно прижав его к груди и раскачиваясь, беспомощно повторяя снова и снова: — Не умирай, пожалуйста, не умирай...

    Длинные пальцы сжали мою руку, чуть не сломав, но я не отпустила, и залилась смехом и слезами.

    Я почти и не слышала, как он хрипло прошептал:

    — Спасибо.

    — Ты напугал меня! – Потекли слёзы. — Больше так не делай, слышишь!

    — Пожалуй, сделаю – чтоб посмотреть, как ты оплакиваешь мою безвременную кончину, — произнес он с хрипотцой в голосе.

    Живее живых, что называется!



11 ЧАСОВ 1 МИНУТА ПОСЛЕ ОБВАЛА

    Его потная и тяжелая голова покоилась у меня на коленях, а я гладила... неважно, какого цвета были его волосы. Я знала, что они ласковые и мягкие, как кроличий мех...

    — Пожалуйста, поговори со мной... — раздался низкий хриплый голос Мамору.

    — А то что? — поддразнила я.

    — А то умру, — ответил он.

    Я дёрнула его за волосы.

    — Эй! За что?

    — Для профилактики, — самодовольно сказала я.

    — Плакса.

    — Грубиян.

    — Ветер-в-голове.

    — Маниакально-пессимистически-настроенный псих со склонностью к приступам депрессии.

    — Маниакально-оптимистически-настроенный лунатик со склонностью к приступам беспричинного ликования.

    У-у!


   
15 ЧАСОВ 31 МИНУТУ ПОСЛЕ ОБВАЛА